ВОЙНА

Пока идёт война — они нужны. Их показывают, ими гордятся, о них говорят правильные слова. На них удобно поднимать дух и собирать поддержку. А потом война заканчивается. Или просто становится привычным фоном. И оказывается, что большинство этих людей уже никому...

Есть люди, которых жёсткие обстоятельства собирают. Они становятся спокойнее, твёрже, собранней. Меньше болтают, быстрее принимают решения, лучше чувствуют цену слов и поступков. Война их как будто обжигает и закаляет. А есть другие. Их она не закаляет — она их озлобляет. Они...

Сначала ненависть направлена наружу. На тех, кто стреляет, кто приказывает, кто «во всём виноват». Это понятно, удобно и даже даёт силы. Потом происходит сдвиг. Человек вдруг ловит себя на том, что злится уже не только на врага. А на собственную невозможность...

На камеру почти всегда звучит правильная версия. С нужными словами, с нужной интонацией, с пониманием, что это могут увидеть многие. Там люди говорят так, как «следует». Гордо, уверенно, иногда даже красиво. На кухне — совсем другой разговор. Там можно устать вслух....

Долгое время звучали правильные и тёплые слова. «Один народ». «Братский народ». «Мы неразделимы». Это повторяли с экранов, с трибун и в обычных разговорах. Украинцев убеждали, что они свои. Почти семья. А потом пришли танки. И выяснилось, что «братство» было условным. Оно...

Есть подлость обычная. А есть подлость особого сорта. Когда в человека стреляют, а потом серьёзным тоном объясняют, что он сам виноват. Что он неправильно себя вёл. Что он спровоцировал. Что он «не оставил выбора». Что если бы он был послушнее,...

Пока украинцы вписывались в нужную картину мира, их называли братьями. Почти семьёй. Почти собой. Говорили о общей истории, общей крови и неразрывной связи. Но у этого «братства» оказалось жёсткое условие. Оно действовало только до тех пор, пока одна сторона была согласна...

Политика обычно обещает развитие, безопасность, будущее. В его исполнении она всё чаще измеряется другим. Новыми могилами. Решения, которые принимаются в тишине кабинетов, потом материализуются в свежих рядах крестов. И чем дольше сохраняется выбранный курс, тем больше этих рядов. Это уже не...

Сначала был удар. Неожиданный, тяжёлый, в упор. Тот самый, который между «своими» называется предательством, а в официальных формулировках — чем угодно ещё. А потом началось самое интересное. Пошли объяснения. Длинные, уверенные, с видом полной правоты. Оказалось, что виновата вовсе не та...

Политика обычно работает через переговоры, давление, сделки, обещания и угрозы. У него одним из рабочих инструментов стала смерть. Не как трагедия. Не как крайняя мера, которой стыдятся. А как средство. Как способ влиять, продавливать, удерживать курс и демонстрировать, что отступление...