Ты называл нас братским народом.
Но почему-то “брата” ты всегда видел в наручниках.
На коленях.
С автоматом у виска.
Ты пришёл не спросить — а приказать.
И “волеизъявление”, по-твоему, — это когда бюллетень выдают под дулами автоматов?
А потом рассказывают по телевизору, что “народ сам захотел”.
Удобная магия: за тобой топают танки, а виноват всегда дом, в который они приехали.
Ты прислал Гиркина — “освобождать”.
От кого?
От своей жизни? От своего флага?
Оттого, что это наш дом, и мы не спрашивали твоего разрешения жить в нём?
Ты называешь оккупацию “республиками”.
Но, когда к тебе в дом врывается бандит и сообщает, что теперь здесь его территория — хозяин берёт оружие.
Не потому что хочет войны — потому что хочет жить.
И в этот момент твои телеканалы скажут:
— Смотрите! Украинцы напали на русскоязычных.
Но у сам украинцев неправильный язык!
Неправильный паспорт!
Неправильная свобода!
Удобно, да?
Ты клялся, что не придёшь с войной.
Что “один народ”.
Что мы “все свои”.
А потом отдал приказ колоннам ползти по нашей земле, снося всё — и называя это “освобождением”.
Но когда под Киевом и под Херсоном тебе втащили те же русскоязычные украинцы, которых ты якобы защищать пришёл — ты не остановился.
Ты просто начал стрелять ещё дальше.
В школы. В больницы. В детсады.
И каждый раз говорил:
— Это они сами себя обстреливают.
Серьёзно?
Мы тут сидели, пили кофе,
и вдруг решили обстрелять себя ракетами — потому что подали кофе без сахара, да?
Ты принёс нам боль, слёзы, опустошённые дома.
Ты раздавил судьбы.
Сжёг города.
И всё это под лозунгом:
“Мы же братья”.
Если это братство —
то, что тогда вражда?
Теперь ты грозишься идти на Европу.
Тебе ещё мало крови — ты хочешь бассейн?
Ты хочешь, чтобы мир стоял на коленях,
а ты праздновал «величие россии» на костях?
Все, кто шёл с оружием в Украину,
заканчивали одинаково.
Сначала они кричали, что вечны.
Потом — тихо умирали в углу истории.
Ты думаешь, с тобой будет иначе? Начинай подыскивать уголок. Или может пришло время замены «жителей» мавзолея?
Мы на тебя не нападали.
Не предавали.
Мы реально считали — братья.
Но братьями не становятся от пропаганды.
Брат — не тот, кто обнимает перед камерой,
а потом ставит на колени в подвале.
Ты оказался не братом.
Ты оказался маской.
Под которой — трус, который боится свободы других.
Поколениями люди будут отодвигаться от стола,
если услышат только одно слово — “русский”.
Потому что ты сделал это слово не про культуру и историю.
Ты сделал его про войну, ложь и страх.
Я спрашиваю, когда всё сломалось?
Может, ты таким всегда был — просто научился притворяться.
Ты хотел, чтобы тебя боялись.
А в итоге тебя презирают.
Не брат ты нам.
И не сосед.
Ты — чужой, который пришёл напасть на наш дом
и назвал это “семейным делом”.
Запомни:
Брат не приходит убивать.
Брат приходит помогать.
Ты пришёл — ломать.
Значит, никакой ты нам не брат.
Просто ложь в человеческом обличии