Всё начинается с приказа
Один крик: «Исполнять!» — и человек перестаёт быть человеком.
С этого момента он винтик.
Без воли. Без выбора.
Система не требует совести — ей нужна удобная тишина.
Сначала он просто выполняет.
Потом — уже не замечает.
А потом — делает это сам, без команды.
Потому что страх и насилие становятся языком общения между властью и народом.
Палач не рождается — его формируют
В российской армии XXI века нет идеологии.
Есть усталость, грязь и постоянное унижение.
Командир орёт, солдат молчит.
Потом солдат орёт на младшего.
А младший — на пленного.
Так система выращивает палачей,
шаг за шагом превращая человека в инструмент страха.
Кто не подчиняется — в яму.
Кто подчиняется — живёт до следующего приказа.
Культ “жёсткости” вместо человечности
Когда добро объявляют слабостью,
жестокость становится карьерой.
Тот, кто издевается — “сильный”.
Тот, кто сочувствует — “предатель”.
Так рождается армия без армии.
Они стреляют не ради победы —
а чтобы не быть следующими.
Система не терпит живых — она производит покорных
Их убивают не за ошибки — за сомнение.
Не за предательство — за паузу перед выстрелом.
“Почему я должен убить?” — этот вопрос здесь опаснее пули.
Потому что он возвращает человека из мрака.
А системе нужны не люди, а функции.
Когда убивают ради еды
Ты видишь, как рухнула мораль:
люди грабят своих же,
стреляют в сослуживцев,
сажают в яму тех, кто устал.
Это не армия — это эксперимент над выживанием.
Там, где человек ест холодную кашу под угрозой расстрела,
понятие “человеческая жизнь” превращается в роскошь.
От приказа до могилы
Система не хоронит своих.
Она просто закапывает,
чтобы не пахло.
А потом ставит флаг.
И говорит: «Погиб герой».
Только вот никто не скажет,
что этот “герой” умер не за страну,
а от системы, которая делает палачей, а потом их же сжигает.
И что дальше
Они думают, что страх управляет.
Но страх не управляет — он разлагает.
Армия, построенная на страхе,
не способна на победу.
Только на убийства.
Пока Россия называет это “дисциплиной”,
мир называет это варварством.