Представь, выходит усатый, грозный, с трубкой,
на партийное собрание:
“Товарищи, необходимо бороться с коррупцией, с империализмом,
укреплять оборону и воспитывать народ в духе сознательности.”
А в ответ из заднего ряда шёпот:
“Западная методичка. Работа на врага. Проверить на связи с Киевом.”
Через неделю в “Комсомольской правде”:
«Сталин — агент Лондона. Призывал к социальной справедливости без согласования с администрацией президента.»
Его бы внесли в реестр “иноагентов”
За фразу:
“Кадры решают всё.”
— подозрение в западном влиянии (слишком кадрово).
За индустриализацию —
“вмешательство в рынок без лицензии правительства Мишустина.”
За расстрел бюрократов —
“экстремизм против действующей власти.”
Ему бы закрыли все соцсети
YouTube — за призывы к “диктатуре пролетариата”.
Telegram — за оскорбление олигархов.
VK — за превышение лимита постов без упоминания Путина.
Роскомнадзор заблокировал бы «Краткий курс ВКП(б)»
за пропаганду коллективизма без маркировки “иностранный агент”.
Следствие установило бы:
– Работал на интересы Китая (слишком уважительно относился к Мао).
– Имел связь с Европой (через идеи Маркса).
– Подрывал устои традиционных ценностей (призывал к атеизму).
И, конечно,
“Призывал к мобилизации труда без одобрения Минобороны.”
В телевизоре
Соловьёв бы орал:
“Сталин хочет уничтожить духовность!
Переименовать Россию в Союз!
Вернуть идею справедливости — а кто за этим стоит?! НАТО!”
Скабеева уточнила бы:
“По данным экспертов, усов на самом деле не было. Это — грим британской разведки.”
В Кремле
Путин тихо спрашивает Пескова:
“Дима, кто такой этот Иосиф Виссарионович?
У нас есть на него компромат?”
Песков листает досье:
“Родился в Грузии, писал стихи, сидел в ссылке,
строил промышленность, ликвидировал безработицу,
выиграл войну, не брал взяток.”
Путин вздыхает:
“Ну ясно. Оппозиционер.”
В 2025-м Иосифа Виссарионовича объявили бы
в розыск “за дискредитацию государства и искажение истории побед.”
Его арестовали бы по статье
“Создание тоталитарной секты, не связанной с Единой Россией.”
На допросе он бы сказал:
“Я строил страну, а вы — кладбище с Wi-Fi.”
И тюрьма аплодировала бы стоя.