Ты пришёл спасать, да?
Ты говорил: «Мы освободители».
Ну и кого ты спас, освободитель?
Кого ты освободил от боли, слёз, хрипов под завалами?
Ты «спас» детей в Мариуполе —
от мамы, которая больше никогда не успокоит их ночью.
Ты «освободил» Харьков —
от домов, где люди смеялись и кормили друг друга блинчиками.
Ты «вернул мир» Буче —
там, где мужчины лежат на земле, связанные за спиной.
Мир, да?
Покой — в самом страшном смысле этого слова.
Ты говорил:
«Мы защищаем русских».
А кто будет защищать тех русскоязычных,
которых ты похоронил заживо в их подъездах?
Ты пришёл не спасать.
Ты пришёл отнимать.
У кого ты спросил разрешение «освобождать»?
У матери, которая теперь
узнаёт своего сына только по татуировке на руке?
У девочки, которая больше не говорит —
потому что слова умерли вместе с отцом?
Ты обещал «не оставить свой народ».
А оставил тысячи своих мальчишек в земле,
без имени, без креста,
в чёрных мешках, которые запрещено открывать.
Ты называл это «специальной операцией».
А мы называем это вторжением в человеческую жизнь.
Ты хотел войти в историю как освободитель.
Ты уже вошёл —
как тот, кто пришёл разрушать,
разрывать,
захватывать.
Освободитель…
Ты освободил нас от иллюзий,
что вы нам когда-то были братьями.
Ты дал свободу только одному —
свободе ненавидеть твою ложь.
Украинцы не просили спасения.
Ты сам придумал угрозу,
сам пришёл с пушками,
сам начал убивать —
и ещё называешь это «помощью».
Ты говоришь:
«Мы пришли забрать своё».
А покажи:
Что именно твоё
внутри этих цинковых гробов?
Что твоё
в этих маленьких ботинках под руинами школы?
Ты можешь называть себя как угодно:
операцией, миссией, защитой.
Мы назовём тебя честно:
горе.
Разрушение.
Враг живого.
Твой «русский мир» пришёл не с идеями —
с ракетами.
Не с братством —
с казнью.
Не с будущим —
с массовыми могилами.
А теперь ответь, освободитель:
кого ты спас?
Кто стал счастливее?
Кто стал жить лучше?
Где цветы?
Где улыбки?
Где люди, которые говорят:
«Спасибо, что пришли»?
Нет таких.
Есть только
счёт погибших
и тишина там, где были жизни.
Ты не освободил никого.
Ты только показал миру,
как глубоко можно возненавидеть того,
кто однажды назвал себя братом.